тюнинг амарок

Мы можем завороженно удивляться, приходить в восторг и умиление от слушания дивных, звончатых переливов перекликающегося многоголосного пенья птиц и подпевать им, проникаясь чарующей симфонией весенних звуков, которую исполняет слаженный оркестр красочной и никогда не повторяющейся живой мистерии; с благоговейным трепетом восхищаться созерцанием глубоко-торжественного величия закатов и рассветов посреди небес велелепием облеченных яко ризою, видеть мир во всем чудном великолепии радужных красок и таинственной глубины оттенков, полной грудью вдыхать вкусные, сладко-пряные, пьяняще-душистые, медово-мятные ароматы цветущих полей и луговых трав, напоенные спелой резкой свежестью, омытые росой после раннего дождя и согретые утренними лучами, радостно впитывая живительные.
Соки и дыхание пробужденной природы… – вместо затхлого зловонья какого-нибудь бродяжного притона, антисанитарии грязного подвала, нечистот отхожей подворотни, в общей неизвестности, никому ненужности, в неустроенности, в горемычной всеоставленности на ветру и юру, средь удушающей жары или нестерпимого холода совершенного бесприютия под насквозь пронизывающим колюще-ледяным ветром пустынных темных улиц, от замерзания не укроют никакие рваные обноски ветхих лохмотьев до дыр изношенных одежд, средь загаженного двора трущоб или умопомрачающей духоты безоконного каменного мешка переполненного тифозного тюремного барака, где тяжелая терпкая вонь, несмываемая грязь, теснота, темнота, битком набитого как “сельди в бочке” всякой хозяйничающей отпетой швалью вперемешку с затравленными неповинно осужденными, задавленными умирающими доходягами, насквозь пропитанные едким потом, слизким гноем, обтертые кровью, обросшие налипшей грязью, обгаженные в собственных испражнениях, заеденные вшами, искусанные клопами и крысами, где в привычном общении средь хмельного угара не обойтись без гнилых речей, обесценной, сквернословной, бранной лексики, ругани, беспрерывных перебранок, ссор, беспробудного пьянства, кровавых сведений счетов, постоянных побоев, драк, поножовщины и тирад “семиэтажных” оскорблений, неподражаемых заоблачно-хамских ругательств в свой адрес; и чьи сутки кажутся бесконечными, как дни рабов на галерах или ночи неизлечимо больных в туберкулёзном диспансере!..